Doom — это игра, с которой у меня связано абсолютно отдельное воспоминание: сосед принёс дискеты с шареварной версией, и мы полдня возились с компьютером, прежде чем оно вообще запустилось. А когда запустилось — это было потрясение совершенно другого масштаба, чем всё, во что я играл до этого. Впервые ты не смотрел на персонажа сбоку или сверху, а буквально был им.

Звук дробовика — отдельная культурная единица сама по себе, его узнаёшь моментально даже спустя десятилетия, стоит услышать хоть раз в любом другом контексте. Коридоры базы на Марсе, демоны, выпрыгивающие из темноты, и это гнетущее ощущение, что за углом обязательно кто-то ждёт — тогда это ощущалось почти как настоящий ужас, а не привычный нынче жанр шутеров.

Мы с друзьями по очереди проходили уровни на одном компьютере, споря, кто лучше запомнил расположение врагов и секретов. Секретные комнаты с бонусами вообще стали для меня отдельной охотой — обстукивать каждую подозрительную стену в надежде на тайный проход. Doom не просто понравился — он буквально задал стандарт для целого жанра на много лет вперёд, и это не преувеличение.